90
Было немыслимо очутиться потом в мокрой одежде па голом берегу, где ие было ни дровинки, и я выскочил как спасти лодку? Я мог бы достать ее с мелкого места, а у меня и топора при себе ие бьгло: он в ветке вместе с остальным скарбом, сейчас мне представившимся бесценным, как собственная жизнь. И все это уже находилось во власти реки: течение вот-вот отобьет лодку от берега, потащит на перекат, который я недавно миновал, менее чем в полукилометре от меня. Там тоненькое, как картон, днище пробьют камин, и тогда — прощай, мои сокровища!
Я побежал вдоль берега, на ходу сбрасьпгаи одежду, выглядывая сушину или жердь на голой отмели и сосодпих кустах, не опуская глаз с ветки. Ее ровно несло течение, слегка покачивая и поворачивая в разные стороны: вот она встает поперек струи, вот наскочит на корягу.
Мне пришлось присесть на камень, чтобы развязать ременки на броднях и разуться, снять ватные брюки. Как я ни спешил, лодка успела порядочно уплыть, и я побежал что есть духу, ушибая ноги, чувствуя, как всего пронизывает холод. Полцарства за жердь! Эх, кабы спасти ружье и шкурки, пусть пропадает остальное. А двести капканов?
Я уже пробовал ылрвать с корнем или заломить несколько с топким и довольно длинным стволом, но не тут-то было! — не хватало силы. Тогда я вприпрыжку побежал к реке, зашагал по ледяной воде, сводившей ноги, как клещами. Бот она дошла до бедер, выше, я уже стою в ней по пояс. Ветка проплывает в пяти метрах. Еще шаг, еще, нет, немыслимо броситься вплавь, и так перехватило дыхание, ноги и часть туловища стянули ледяные тиски.
ЛоиТ.ка проплыла мимо, я снова на берегу, стою несколько секунд и смотрю на нее, словно всего важнее сейчас определ1ггь, что она не убыстряет хода и не задерживается, сплывает очень плавно. Даже не могу сообразить, что предпринять, и где-то в глубине сознания на миг возникает л^алодушнос намерение отказаться от борьбы: потом будь что будет, лишь бы сейчас больше не лезть в реку! Обуюсь, оденусь и побреду обратно. При себе — ни одной спички, ближайшее село ниже острова, на котором я промышлял, и чтобы до него добраться, надо переправиться через на чем?
Верю, что отчаяние придает силы и решимости. Я побежал к бропюппой телогрейке, надел ее и снова ринулся к кустам. Почти сразу мне удалось вырвать из земли осинку с кривым нескладным стволом метров семи в длину: она росла у самого берегового уступа и держалась не особенно крепко. Я о-бломил у нее лиш,-^ ние ветки, взвалил на плечо. До чего же тяжелой она показалась, пока я бежал метров полтораста, чтобы очутиться значительно ниже лодки. Дышал я как закаленная лошадь.