88
Владимир Георгиевич жил в километре от села, иа Опытном ноле, директор которого высоко ценил и использовал знания, но, удостоверпыиись в непритязательности скромного ученого, не заботился об условиях его жизни. Мой друг был поселен в самой маленькой комнате, какую мне когда-либо приходилось индеть: ее всю занимала узкая деревянная кровать, оставлявшая проход, по которому приходилось боком пробираться вдоль стены. Подладив к подоконнику, Бер ухитрился обзавестись своим столом. Теперь я дался не вполне себе представляю— ка,к пристраивались мы к нему вдвоем для чаеваний,
своем директоре Бастрикове — Котике, как прозвали его участники и свидетели веселых приключений, какими он прославился в околотке,— Владимир Георгиевич отзывался с добродушной усмешкой, так как бывал нередко свидетелем внушений, каким поджавший хвост Котик подвергался со стороны своей супруги, особы строгой и ревнивой.
В солнечные летние дни Бер с сачком и походным гербарием бродил по лугам. Обряжался он па этот случай допотопный пиджак, широченные штаны, ворот сорочки повязывал истериям, выцветшим галстуком. Все это было старенькое, штопаное, старательно отглаженное.
С огорода за моим домом открывался просторный вид на владения опытной станции. Завидев маячившую вдали знакомую фигуру иод грибом широкополой соломенной шляпы, я спешил к ней, чтобы походить вместе. Бер знал всякое растение, любое копошанхееся в траве насекомое, каждую птицу. И страстно вое это: жизнь лугов, деревьев, облаков в небе. Особенно то, что наномннало его родные рязанские края. Всего дороже и мне были окоемы среднерусской полосы, от мы и бродили но цветистым приенисейским лугам, наперебой вспоминая речки, перелески и рощи детства.
Однако эти прогулки с Бером ценил не один я, но 15 самая очаровательная и строгая жительница Ярцева Ибрагимова, из старинной татарской семьи, в очень дзинне г.ремсна осевшей на Енисее. Отец ее служил в банке. Зульфн — иа той же опытной станции, что и Владимир Георгиевич. Была она очень юна и обладала той дикой прелестью, с какой привычно сливается о женщинах Востока: яркая и смуглая, гибкая, с горячими темными глазами, легкими плавными движениями. Совершенно очевидно, что задача просветить миловидную сослуживицу не показалась обременительной моему другу, как не нуждается в пояснении мое постепенное отлучение от бесед под открытым небом. Да и ко мне Владимир Георгиевич стал заглядывать реже.