85
Местная хроника, включая сведения об успехах рьь баков — предмете для всякого енисейца первостатейном, — быстро исчерпывалась. Заводился разговор на всевозможные темы, из тех, что легко налаливается между людьми, разными но вкусам и кругу интересов, но сближенными некоей общностью судьбы. Малый кружок составлял народ приезжий, осевший здесь в разное время и почему-либо застрявший, в прошлом же порядочно поскитагипийся по белу свету. Притом двое из нас были петербуржцами коренными, а хозяин наш и его друг — юрист, не утративший обхождения столичного адвоката, — учились в тамошнем университете. Вот и было у нас всех о чем общем вспоминать, что было знакомо и дорого всем.
Любой человек, делясь своим прошлым, любит остана вливаться на мо «героических» страницах, где, как ему кажется, ярч проягнгчись заложенные в нем дарования и возможности. Михаил Васильевич более всего вспоминал свои протеста настроения в студенческие годы, приведшие к его с четвертого курса университета. Свой диплом врача он получил уже в Киевском университете и, после недолгого периода службы в захудалом земстве — того требовали идеалы! — отправился в качестве полкового доктора на поля сражений в Галицию с армией генерала Брусилова. Оттуда привязанность Михаила Васильевича к лошадям: он не проходил мимо водовозки, чтобы ее не -погладить и не оделить сахаром хлебом по тогдашнему времени — расточительство, за которое слегка выговаривала ему жена — милая Мария Станиславовна, какими нагружал на этот случай кармаиы; всегда, прежде чем усесться в увозившие его на далекую заимку к больному сани, проверял — как запряжена лошадь, а больничную конюшню обходил, как и свои палаты, — каждый день. И без конца мог рассказывать про достоинства своей милой верной Дэзи — рыжей статной красавицы с проточиной, в белых чулках, полукровке, верхом на которой он более двух лет колесил по фронтовым дорогам. «Проделал на ней всю войну», — не без гордости заключал Мих-аил Васильевич.