79
Шумы работающих тракторов, пылившие на вроде машины, следы шин по некошеным лугам спугн кипл видения. Мне не хватало сельской тишины, сноп ствецной родным местам. Вековой, напЬлненной жизнью тишины, поглощавшей осенний мерный перестук цепов и шум шестерен ручных веялок на токах, звон и жвьгкание острых литовок в росистом логу, мы чание скота по вечерам, а в ночи — тявканье собак, колотушку сонного сторожа, и под утро — разноголосую перекличку петухов да ржание матки, зовущей же ребенка, затерявшегося в тумане на заросшей сеч. Вот закрою глаза — и мне слышится тоненький голос стригуна, отзывающегося па материнский зов.
Я подолгу ш лядываюсь н отнечаткн гусениц и па катанные грузовиками широкие колен, пролегшие там, где проезжали одни телеги, и мерещатся мне старые, давно перемершие мужики Давыдовки. Эй вы, милые мои, — Максимушка Кружной с братеником Алексеем, Самойло Никитич, Алексей Егорыч, Кузьма Спиридо-нович и ты, дед Ермила, и ты, старый Силантий! Проснитесь ненадолго, другн, поднимитесь нз дальних своих безвестных могил, покиньте сырую землю — всем в&м она теперь мать, всех приняла в своё лоно, если а жизни и обернулась злой мачехой. Посмотрите, сердеч ные, что нынче вокруг деется, пройдитесь по дорогам, вами исхоженным и перехожейным в лапотках да н чунях, не то в праздничных, дегтем смазанных сапогах. И не торопитесь креститься да чураться — не бла^нит вас и не чудится вам.