38
Этот же инженер устроил нашу дорогу: меня зачислили главным в отряд, сопровождающий партию лошадей для строительства, SI принял по акту двенадцать разномастных лошадей, трое дровен, груженных фуражом, ворох тулупов, у пгои, мох па тек, топоры, веревки, запасную сбрую – СПИСОК на трех листах, Мне придали двух конюхов, и мы поехали.
Просторы замерзшего Енисея, где-то в белесой дали ограниченные темной полосой тайги; холодное серое небо; наезженный по смерзшемуся снегу санный след, переметенный поземкой… Однообразный глуховатый перестук копыт некованых, дружно бегущих лошадей; жидкое позвякивание колокольца под дугой головной пряжки, скрип полозьев на ухабах и раскатах и—-пус-онн, пустота. Вокруг ни человека, ни зверя, пи птицы. Точно за темные зимние месяцы: стужи истреблена на
ie всякая жизнь. Отклоняясь от русла, дорога изредка покидает лед реки и змеится по лугам, вдоль ста-I со щеткой погребенных сугробами тальников, не юдит в лес — заснеженный, величавый, тихий. Мо 103 гулко бьет по стволам, звук эхом раскатывается в тишине, пугая лошадей.
Люба оказалась стойкой, нсскучливой путешественницей.
Она не соглашается укутанной куклой сидеть ЙОД меховой полостью в гнезде из сена. Устраивается на роспусках, вертится, глядит по сторонам, рас-спрашивает наших конюхов – - бывалых возчиков, с обозами в низовьях Кипсея. Благодаря Лине Васильевне Люба ло головы в меха, туземец,, и мороз ее, слава, не берет. После самых длинных переездов у нее руки и ноги теплые, словно она не выходила из натопленной мы едем почти без дневок*. В любую стужу. Если только не поднимается ветер, несущий навстречу колючий снег, закладывающий лошадям ноздри. Гогда приходится останавливаться и обламывать на-росшие па мохнатых мордах льдинки.