38
Да ц делать что-либо крадучись, тайком, было не в натуре Любы, Я же переживал то восторженное сост
Иие, когда мужчина победоносно смотрит на весь -ал, переполнен горделивой радостью, готов счастливо разглашать со всех крыш: «Она моя! Моя — и ничья больше!» Что мне до скромных или нескромных свид моего торжества!
Люба повеселела. Она бывала шутливо настроена, Иржалась менее сдержанно, и легко угадывалось, ко страсти таит ее внешне холодный облик.
С работы Люба возвращалась оживленной, откры всех подходила меня поцеловать, советовалась с Анной Васильевной — как поступить, чтобы получить; I м и расторгнуть церковный брак с Сергеем.
Мирное п счастливое течение дней, однако, вскоре нарушилось. Юра внезапно объявил, что едет на Север (Алексеем Васильевичем. Хочет поскитаться а по тундра, рассказы о которой его приворожили.
Меня нехорошо на душе, когда вдруг тебе четко п обнаженно Представится, сколь нелегко жить другу с тобой — счастливцем — бок о бок, когда пустовато у самого.
Я стал отговаривать, возражать. Как же с наши планами?
Ладно, друг, — грустно усмехнулся Юра. — У гебя теперь иная судьба. Надо и мне поискать своей. Придется разъехаться — это необходимо. Будь счастлив!
Мне нечего было сказать. Где-то на самом дне со-|йания у меня Таилась давнишняя догадка: не полюбила ли мы С Юрой одну женщину? Заглушая ее горечь, и I а говор ил о сроках поездки Юры, его возвращении, • ах возможной встречи. Он только плечами пожал.
Счастливый себялюбив, и я постыдно примирился с Отъездом друга. Сам уже поступил на работу в геоло-рическую экспедицию. Чтобы разобраться в «крутиль-весах Этвеша» и постичь азы вычисления некто книгами: мне предстояло в полевой сети сам производить съемку.
Оли. Люба пришла с улицы сама не своя. Снопа Сергей! Устроил сцену в конторе, потом шел за ней ПО улице, Требуя, чтобы она вернулась к нему, угрожал, давал срок Н8 обдумывание. Анна Васильевна в РОТ же вечер С К Сергею, надеясь его уговорить примириться с уходом Любы. Однако нисколько в этом не успела. Сергей ей вдогонку не только пообещал «переломать мне ребра», но и приволочь Любу домой за косу. И я отправился с ним драться.
Сергей оказался жалким противником. Да и был я много крупнее и сильнее его. Он, едва я замахнулся, повалился на землю, закричал, стал звать на помощь. Получалось избиение. О таких, к сожалению, «кулаки не марают». Но как быть, если не удалось проучить, отбить охоту?
Сергей переменил тактику. На всех перекрестках — а они так тесны в городке о восьми тысячах жителей! он ОСЛаВЛЯЛ свою гулливую жену, жаловался па нее в местком, взывал к начальству экспедиции. II не давал проходу Любе, приступая к ней, однако, по-иному: хныкал, каялся, уверял, что без нее не жилец, давал обещания.
Все это извело Любу. Оставался один выход — отъезд. От возвращения в Москву она отказалась сразу: ни за что не хотела ехать одна, даже временно. Мне, само собой, о такой поездке нечего было думать) не мог и уподобиться ослу восточной поговорки, от-правившемуся за рогами и вернувшемуся с отрезанными ушами. Тут и подвернулся ученик Анны Васильевны. Он предложил мне заработок, о каком я и меч« тать не смел, приобретение технической специальности, «жизненно необходимой», по его словам, любому современному молодому человеку.