22
Докатившиеся сюда с запада перемены как бы с поверхности затронули здешний устоявшийся и уклад. Они только начинали старые порядки. А пока продавцы государственник походили па купеческих услужливых Приказчиков; паперти церквей облепили на улицу выходили горожане в одежде дерево и пошил о провинциального покроя хмуро. Обеспеченной и сытой, и условиях, позволявших и. Нужным без московский и напряжение Мы видели, как в крепкие ворота домохозяев кают телеги с тропами, сеном, бараньими тушами с рыбой. Тут по старинке набивали кадками и ведрами солений, рубили и квасили круглый год обходились своей солониной, и балыками красной рыбы; насыпали полные картофеля. Везде по за плотам сушилась рыба, берег был сплошь утыкан лодками, словно рыбачит весь город. Осенями из тайги карбасы, груженные мешками.
Как под свежевыкрашенными вывесками бойко торговая ли новоявленные коммерсанты. Причем на одном прилавке бывали выставлены самые, казалось, несовместимые товары: сахар и ситец, кожи и стопки школьных тетрадей. Торговцы брали без разбору все подряд, что только подвернется под руку и сулит барыши, зная наперед после годов разрухи и застоя удастся сбыть любой товар. Да и торопились очень нажиться, скопить, заткнуть прорехи, пока можно, пользуясь моментом. Чуяли насколько зыбки предоставленные им права, несовместимы с устоями, на каких воздвигалось новое государство.
На гой же глав улице угловом двухэтажном доме был купеческий старый ресторан — с облезлыми пальмами в новеньких кадках и накрахмаленными салфетками в желтых пятнах. Но мы с Юрой, сберегая скудные свои средства, лишь сунули нос в такое размашистое заведение. И на рынке с его изобилием невиданных сибирских угощений — шансе с черемухой, калачей, звеньев осетрины и прочей дешевой снеди. II мы отъедались, вознаграждая себя за дороге.
Пас, едва мы сошли с поезда и стали осматриваться в какую сторону пойти?- повел к себе в домишко у привокзальной площади холодный сапожник, прибивший у Юры отставшую подметку. Во время этой операции они разговорились, потом Юра мне кивнул, и мы отправились вслед за своим счастливо обретенным квартирохозяином. Он, поручив кису с колодками и ведьму товарищу но промыслу, мы — перекинув через плечо свой необременительный багаж. Было у нас по небольшому чемодану г бельем и узлу с постелью, связанному ремнями.
Дом оказался чистым, с застланными половиками горницами, хозяйка — легкой в обращении и внимательной. Она истопила для пас баню, поставила самовар, постелила, не скупясь на подушки и перины. Так что — живи, не думай! Но Юра, внешне покладистый и мягкий, был неумолим и тверд во всем, что касалось задуманного дела: никаких поблажек! На следующий же день он отправился к пристани наниматься в матросы: денег на билеты у пас не было, и мы еще в Москве решили, что устроимся па какое-нибудь судно.