189
Зато с соседями, особенно с жившими рядом супругами Мироновичи, очень скоро сложились самые дружественные отношения. Петр Андреевич, низенький, на вид щуплый человек лет сорока пяти, был несколько моложе своей дородной и степенной Марьи Ивановны, принявшей его в дом после смерти первого мужа, и был склонен верховодить в семье.
Его половина, по нелюбви своей ко всякому шуму, никогда не вступала с ним в пререкания, а делала по-своему, с чем он обычно смирялся, так как по характеру был человеком уступчивым и незлобивым. Но в иных случаях, когда Петр Андреевич почитал уязвленным свой мужской авторитет, он искал утишить свою досаду в возлияниях, впрочем весьма умеренных, и тогда становился куда-то стремился, пропадал в соседних деревнях. Но дурь эта скоро с него слетала, он возвращался на стезю дружной супружеской жизни, и все в доме шло по прежнему мирно и ладно, так как Марья Ивановна неизменно делала вид, что ничего не случилось, и зла не помнила. Были они оба людьми работящими и на хорошем счету в совхозе: она как признанный мастер по выращиванию молодняка, Петр Андреевич работал в ремонтных мастерских. От него я узнал кое-что о прошлом Пана-шина.
Оказалось, что деревню эту основали менее чем полвека назад переселенцы, чем и объяснялось отсутствие старых домов. Но если всюду на восток от Урала, вплоть до Приморья, привычно слышать рассказы жителей о переселении их отцов и дедов из , го встретить в самом сердце ее, менее чем в двухстах километрах от Москвы, людей, переселившихся на пашню, на нее свои черноземные земли, доводится не часто. По словам Петра Андреевича, его сюда привезли мальчиком, слаб запомнившим родные места, родители, покинувшие вместе с тремя или четырьмя уцелевшими семьями свое село под Белгородом в лихие голодные годы. С тех пор деревня разрослась, работавшие дружной артелью новоселы создали за малые годы процветающее и народ отсюда не уходил.
