— А работа на открытом воздухе, как вы знаете, заключил Юрий Владимирович, всегда на пользу нашему брату,  в их  кабинетах: здесь не бессонницу или отсутствие аппетита.
И потащил нас к столу, где рассаживались с маяка дым  супа его коллеги, настояв, чтобы мы пообедали и убедились, насколько вкусно их кормят. Обед на свежем воздухе всегда кажется отменным, да и был он приготовлен из свежайшей провизии.
И перезнакомились с людьми разных племен, состояний; с девушками, кокетливо , в рабочие спецовки и по-деревенски, младшими и старшими научными сотрудники, строго посматривающими сквозь очки, вычислителями и радиста ми, несколькими, выглядевшими среди веселой и непринужденной молодежи почти маститыми,бородами.
От столицы шел шум и гам, как от грачиной колонии говорили громче обычного, как непроизвольно стен , реплики и шутки терялись. Компания был а дружная,  с обозначившимся у каждого неофициальным амплуа: один развлекал, другой подзуживал, третий разил сарказмами, кто довольствовался скромной ролью статиста или клакера. Как бы ни было, никто из обедающих не тяготился ни обстановкой, ни отбываемой повинностью: вот, мол, сорвали с работы, копай тут, сами на что и  воркотни, ни
Юрий Владимирович считал недели,  отпуском.
Помилуйте, он,  тут физзарядка на год. Знаете, когда мешок с картофелем несешь. Прешь и радуешься ощущению прилив, возможного в городе хоть   гимнастике! Ну и талия, само собой, возврат к чужой стройности. Мы наловчились  норму
полдня — редко когда не укладываемся, а потом и лес,  либо просто так, походить, послу, как листья шурша  под ногами. Первые опавшие, не прибитые дождем.