Мы с Егором Федоровичем заходим в избу и долго чаевничаем у тихо напевающего и тонко посвистывающего самовара. Ложимся в десятом часу, когда нет ни одного огня. Над низкими звездами.
Современному охотнику никак нельзя замкнуться в  личных впечатлений, ограничиться своими переживаниями, вызванными поведением любимых собак, стрельбой, хами и неудачами. Обстановка  сталкивает его со множеством проблем, заставляющих задуматься над понятием спортивной охоты, задевающих самое ее . Не  раздаются все чаще голоса, ратующие за ее запрет. Насмотревшись, как она вершится, люди оспаривают самое право охотничьей забавы, так  обходящейся живой природе.
Опыт, подкрепленный многолетними – охотничьими  в разных широтах и областях, сильно поколебал мои  горячего сторонника упорядоченной, благородной охоты спорта, источника
заинтересованной любви к природе, развлечения,  ее глубокому познанию. Поколебал потому; что подточил веру в возможность оградить любительскую охоту от людей алчных и жестоких, не  злоупотреблений и браконьерства, — словом,  что так низко уронило звание русского охотника, которым, кстати, гордились  да и многие выдающиеся деятели прошлого
Перенесусь ненадолго с берегов  да и пришла пора их покидать — в пределы  области, п все в том же Подмосковье  штрихов,  приоткрыть читателю некоторые из наших горемычных охотничьих забот.
Народу в кабинет к Ивану  набилось полно: кто разместился па разнокалиберных стульях и табуретах кто дожидается очереди, остановившись возле двери. В помещении, обшарпанном и  невзрачном, как и полагается приемной директора колхозного рынка в район городке, тихо. Посетители если и переговариваются между собой, даже хрипловатым шепотом, как привыкли  на утином перелете. Я сижу в сторонке, наискосок от директорского колченогого стола, и прислушиваюсь.