151
По другую сторону от Егора Федоровича, в особенно красиво стоящей на пригорке, осененной огромной плакучей березой избе о двух, разделенных коридором, половинах с затейливым шатер над крыльцом и игрушечным декоративным балкончиком, жили со своей матерью, нормировщицей совхоза, две учившиеся в соседнем селе школьницы-старшеклассницы если и сидевшие когда смирно па лавке в палисаднике, то только с тем погрызть яблок. Подкараулив мое возвращение с охоты, они подбегали взгляд на дичь, приносили лакомства собакам и огорчались равнодушию, крайне сдержанно относившегося к посторонним.
Избу подальше занимала семья, состоящая из пяти женщин трех поколений, в которой громкие схватки чередовались с очень мирными и тихими периодами. Все они, кроме родоначальницы, старой Марфы Матвее, работали на скотных дворах совхоза, образовав бригаду, и тут разногласий между ними. Бесспорным авторитетом для всех была старшая сестра, Прасковья Андреевна, как величал, ее бригадир или зоотехник, невзрачный, очень и веснушчатый Кузьмич, часто наезжавший не только, как я понял, для согласования распоряжений, по фермам, но и для отлаживания сложных приватных отношений. Перепалки между сестрами, их дочерьми и племянницами как раз и возникали по поводу повадок этого кавалера, по-видимому отличавшегося.
От Егора Федоровича нельзя было, само собой, черпнуть сведений о соседских, тем более бабьих делах, но случалось, сама Марфа Матвеевна или кто-нибудь ее семьи подсаживал на крыльцо к нам, и тогда передо мной приоткрывалась завеса над негласной хроникой выселок. Есть такие семьи, в которых если что-нибудь не задастся, пойдет вкривь и вкось у одного из ее членов, то невезение непременно распространится на другого, третьего, так что с пути собьются все, и пойдет жизнь сбоить, всех мотать по крутым косогорам. Всем этим женщинах не повезло и замужестве. Тут принимали в зятья, уходили к мужу, брали «на пробу», но заполучить стоящего мужчину всерьез и надолго не удавалось: мужья, женихи ли, временные сожители рано или поздно исчезали, и деревня, попривыкшая было к какому-нибудь ному Ивану Семеновичу или забулдыге Ивану Павловичу, в некий день убеждалась, что женщины снова живут одни. Не обходилось, натурально, без прибавление в семействе, в этом доме росли дети, причем толком никто не знал чей ребенок и от кого, тем более « они большей частью умирали нескольких и вот только две внучки Марфы Матвеевны выжгли, поднялись и остались в Васильках, успели сами замужем, и огрубели, как и их матери.