139
О милые, бесценные, до чего вы хороши, какие молодцы!
Жара и шесть часов кружения по лесу нас замори ли. я потихоньку иду по дороге, сразу отощавшие со баки с перетянутыми животами и выступающими рёбрами бредут позади, лишь изредка, привлеченные
одним, причинами, рысцой отбегают, уже без азарта, без интереса, но неодолимой потребности охотничьих собак все проверить чутьем, к чему-то принюхиваются и снова пристраиваются ко
мне.
Я думаю о том, что вот сколько места обошел, а отыскал всего два выводка да несколько холостых тетерок, что так мало встречаешь ныне коростелей и так ли было прежде, в благословенные для охотников времена изобилия всякой дичи. В голове разворачивается нескончаемая чреда вопросов, сожалений, раздумий и утопических надежд, анализов и сравнений, что точат сознание современного человека, убеждающегося в постепенно и неотвратимом оскудении природы. Впрочем, мысли текут и по другому руслу: уж не мерещится ли оно пожилым людям, всегда склонным видеть века минувшего перед нынешним, вздыхать. Нельзя ли подбодрить себя тем, что видимые утраты земли — истощение ее сил и естественных богатств — уравновешиваются какими-то восстановительными процессами, нам пока неизвестными и недоступными? Когда все будет исчерпано, тут-то авось и откроется накопленный природой ларец с неведомыми богатствами, и человек снова будет жить не тужить. Разве князь не основана на равновесии?
Полагаю, что собачки мои если думают о чем-либо, кроме ожидающих их мисок с особо наваристым, каким кормят в охотничий страдный, то, по вероятности, тихонько про себя укоряют хозяина, по поданным, как на блюло, птицам! Я всегда, когда мажу, немного оглядываюсь на обращенные ко мне морды собак. Сюда наслаиваются и далекие о черном пойнтере моего отца Негре, избалованном отличной стрельбой хозяина, что этот пес после двух-трех промахов охотника, с которым ему было велено в поле, убегал домой, хоть и , пытаясь его удержать при себе. Отец посмеивался над незадачливым стрелком и собаку свою журил в этих случаях с оттенком одобрения.
Деревенька, куда привез меня с моими давний мой знакомец, директор крупного охотничьего хозяйства Алексей Сергеевич, и где я живу уже вторую неделю, никогда не была многолюдной. С десяток домов вытянулись в один порядок вдоль склона узкой поймы, круто спускающейся к речке с древним звучным названием. Все дома обращены к ной, глядят через заросшую травами, с редкими следами езды дорогу, за которой несколько стежек, протоптанных к воде. Они ведут вниз, под деревья и кусты, плотно закрывающие речку. Там понастроены на козлах и кольях мостки, с которых зачерпывают воду и белье.