Мы ищем на недавней, укрытой низким кустарником и редкими осинками вырубке, словно предназначенной для выводков. Я настороже, то и дело сдерживаю собак, заставляю искать впереди себя. Но ожидания не оправдываются, час проходит впустую, напряжение ослабевает, и мы  напрямик к давно примеченной горке, поросшей мелочами, прорезанными полосами гречихи и овса.
Повезло лишь под конец охоты. Уже сильно припекло солнце, остатки росы сохранились только под тенистыми кустами, были без толку обещающие места. И я почти перестал думать о, но жалел собак, понапрасну вложивших столько пустые поиски. Но вот, продравшись сквозь идет и рассеянно взглянув на полянку, я вдруг увидел, стлавшуюся в последней перед стойкой. С плеча ружье и остро всматриваясь в высокие, куда она нацелилась задранной кверху, напряг мордой, я каким-то боковым зрением заметил: он стоял позади матери, замерев на собранных ногах, очевидно не успев удобно встать после того, как  из куста. В такой момент охотник, с пальцем спуске, весь зрение и слух: жизнь свелась к ожиданию взлета, лихорадочным догадкам — где затаились, ли вылетят? И все-таки, как он  поглощен,  его сущность в эти драматические секунды   всю картину со стороны и любуется застывшими на стойке собаками. Они не шелохнутся, задержали убрали языки; по всякой жилке пробегает нервная дрожь. Пойнтеры — самые миролюбивые и добрые сон на свете, но на стойке в тени кустов глаза их горят красным огнем, и затаившимся в  шагах от них птицам они должны казаться свирепыми чудовищами. Видимо, вплотную подвела, и носы ее не пригнулось: стоило мне слегка переступи , как тетерева – крупные, с  мостом, — стали  со всех сторон, прямо из-под ног, поляну и  крыл. Крикнув на всякий случай!, я  и отлететь, выстрелил. Он упал не, ринулся за ним — несомненное штрафное очко!