131
Когда-то, до революции, деревянный святитель Николай находился в древнем соборе в Волоколамске, и его оттуда, за двадцать верст, если на себе богомольцы и водворяли на некоторое время в Волоколамском монастыре. Теперь он круглый год хранится в церкви, в версте от него, И путешествие ограничивается коротким обходом в пределах церковной ограды.
И церковь,— рядовая, ничем не примечательная приходская сельская церковь, отреставрирована с великим тщанием и-выглядит красивой и наряд. Иконостас в несколько ярусов блещет яркими красками и позолотой, стены и плафоны расписаны, если и не очень художественно, то броско доходчиво, па манер старинных цветных. Вдоль — горшки с живыми цветами, убранное шелками и распятие в человеческий рост. Мерцают, отражаясь в стекле лампад и окладах икон, огоньки свечей и лампочек. Окна в барабане купола пропускают снопы -солнечных лучей. Они падают на богато шитую золотом священника, его сверкающую митру. В торжественном византийском облачении, со своими благолепными размеренными жестами, плавной походкой, тихой манерой при каждении клясться, он кажется уже не принадлежащим нашей обыденности.
Церковь тщательно прибрана, везде чистота. На хорах поют; слова неразборчивы да и не совсем попятный язык не более древнегреческого, — но протяжные напевы, в них когда — торжественность, когда утешность и умиление, иные наполняют храм ликующими голосами. Нас же трудно уловить смысл молитв, которые читает священник, разобрать его скороговорку, но он то и дело повторяет слова знакомые и хорошие — любовь, милосердие, братья, времена мирные; потом снова и снова— возлюбите, будьте милостивы, прощайте, — иначе говоря, слова, вмещающие понятия гуманные, от которых не хочется отмахиваться. А когда священник, закончив службу, обращается к присутствующим с коротким словом по-русски и говорит вещи опять-таки понятные, призывает помнить о достойных предках, не омрачить их память дурными поступками, то и со стороны, что сердца откликаются иа его речи, тем более что люди и без того выведены из равновесия и повседневности древними византийскими напевах, торжественной пышностью обстановки, тонким запахом ладана.