13
Старшеклассники вовсе забросили учение. Я целыми днями шатаюсь по Петрограду, приглядываюсь и слушаю: мне впервые доводится видеть народ, от которого я всегда отгорожен. Даже война не привела к сближению: мне она представлялась цепью вычитанных из газет патриотических подвигов, не вызывавших мысли о жертвах и страданиях народа, о предельном напряжении ею сил. Наравне с другими школьниками я участвовал в соборах пожертвований на увечных воинов, распространял билеты на патриотические концерты Долиной, ходил в Таврический дворец сортировать и упаковывать обувь в импровизированном складе комитета помощи беженцам Государственной думы. Таков был мой вклад в оборону отечества.
И сейчас вижу подъезд лома по Литейному проспекту, на ступеньках которого мы стоим с моим приятелем-правоведом. В десяти шагах от нас движется людской поток —все шагают твердо и спешат. Иногда где то впереди происходит задержка, колонна останавливается, рабочие сумрачно посматривают кругом. Чувствуется напряжение, Толпа накалена, и ее сдерживаемая ярость должна по малейшему поводу неминуемо прорваться наружу, рабочие оглядываются ив (толпившихся но тротуарам настороженных горожан– я отчетливо различаю на лицах неприязнь, слышу злые насмешки и замечания, недобрый смех. Обернувшийся на ходу пожилой рабочий с благообразной круглой седеющей бородкой машет кулаком и со злобой выкрикивает угрозы. Я вдруг догадываюсь, что это относится к моему : из-за золотых пуговиц и зеленых петлиц пальто они принимают его за офицера, снявшего погоны. «Крещении Невского с Литейным происходит стычка с одним из последних заслонов конной Полиции. Всадники несмело наскакивают на плотную народа. Одна лошадь из-за гололедицы падает,всадник оказывается в нескольких шагах дрогнувшей, но не побежавшей черной массы. Блеск обнаженная шашка и выхваченный из кобуры на толпы летят булыжники — как только удалось потрать от мерзлой мостовой! В напряженной раздается жуткий и разымчивый звон битого шла: камни полетели в витрины магазина. И раздается одинокий выстрел: ротмистр пристрелил лошадь, сломавшую но при падении.
Грозны и не наводнившие столицу толпы. Идут, рабочая Питерский Пролетариат, о котором я знал только понаслышке, о заполнил центральные площади и проспекты сановников и парадов во власти рабочих окраин, «мастеровщине» и солдатам! От их первого как ветром сдуло всех, кто как будто стоял или Обязан был стоять на страже чего? Настолько-то я просвещен — кругом достаточно, кому не лень, толкова-ЛИ о бездарности и слабоволии отрекшегося царя, двора и обреченности строя. Вот все и в одночасье, как карточный домик!
Никогда, пи до, пп после первых дней Февральской революции, кур старого Потемкинского дворца И прилегающие улицы не видели такого столпотворе-Кия. Главный портик превратился в трибуну. Туда выходили господа депутаты для приветствия нескончаемых делегаций, едва ли не круглые сутки прибывавших К Таврическому, чтобы изложить свои требования и чаи и и я представителям Думы. Она тогда решительно заявила па весь мир, что ею возложены на себя полно власти и руководство судьбами России.
Людской поток захлестывал ступени и площадку портика. Каким то подтянутым молоденьким военным • красными нарукавными повязками и пышными на груди, взявшим на себя соблюдение маломальского порядка, едва удавалось оградить ораторов от толкотни и обеспечить проход. Все теснились сюда, к колоннам, чтобы расслышать хоть что-нибудь из льющихся речей. Чуть подальше уже ничего не доносилось, и стоящие Плотно друг к другу люди нетерпеливо спрашивали у соседей: «Кто говорит? О чем он там?» Лишь редкие имена были известны толпе, любопытство осталось неудовлетворенным, и люди продолжали пробираться вперед, искали тумбы, выступы ограды, чтобы, поднявшись над толпой, увидеть самим. Уходить никто не хотел: про себя каждый боялся пропустить что-то самое важное, что сейчас произойдет,
Не раз При сюда и я, один пли с товарищами, и тоже подолгу здесь, упрямо протискиваясь к портику. Особенно много дефилировало перед ним делегаций от петроградского гарнизона. Иные части шли строем, с офицером впереди, подчеркивая порядок и выправку. Сильное впечатление оставила депутация балтийских моряков. В городе знали о кронштадтских событиях, и на участников невольно смотрели опасливо эти шутить не станут! Матросы глядели сурово и подозрительно, ожидали, что их сейчас попытаются обмануть и велеречивыми заявлениями. Я, кажется, впервые увидел живых матросов с перекрещенными на груди пулеметными лентами, которые со временем сделались едва ли не символом преданности революции.