117
Анатолий Никитич как-то усадил меня в старомодный и покойный плетеный тарантас и повез в дальние кварталы своих лесов.
Если теперь доводится ехать на лошади, никак не избавишься от ощущения замедления жизни: темп ее сразу переменился и она потекла как в старом романе. Лесничий говорит о будущем, а мне кажется, что я его слушаю из вчерашнего, давно минувшего дня.
Обратили вы внимание, когда ехали к нам из Москвы, как всегда скороговоркой, торопясь , говорит Анатолий Никитич, — сколько по обочинам шоссе и под деревьями опушек приткнулось всяких — легковых, автобусов,грузовиков со скамейками в кузове? Такая же картина на всех из Москвы дорогах в радиусе ста — полутораста километров в летнее время, и особенно в грибной сезон. Жители столицы все охотнее минуют кольцо окруживших их Мамонтовок и Немчиновок, чтобы селиться в деревнях подальше от города, как живете вы. Асфальтированные усы множатся, и отдых, дачники, туристы, прочие любители природы забираются все дальше в поисках мест привольнее, где больп1е тишины и чистого деревенского воздуха.
Свою задачу Анатолжй Никитич видит в том чтобы сберечь как можно больше природных уголков, где бы в радость были отдых и впечатление от цветущей и благополучной природы. По его мнению, нет ничего милее для человека, чем лесная сень, могучие деревья в вековом бору, чем прохлада березовой рощи.
Лошадь тяжело идет по песку, или после машин мне . все кажется, что тупо тащится наша колымага. Анатолий Никитич увлеченно рисует картины завтрашнего подмосковного пейзажа, основные элементы которого он хочет заложить уже сегодня, в своей повседневной деятельности.
Мы как раз переехали вброд ручей и поднялись на песчаный. Над ним освещенные солнцем сосны. Теперь такие видишь больше на картинах Шишкина, чем встречаешь в природе. Этим деревьям больше ста лет, их не тронул огонь, пощадила электропила: то заслуга таких работников, как лесничий Архипов, который всеми правдами м неправдами оберегает островки старых боров от покушении лес заготовителей.