113
Лихачеву, вероятно, лет около сорока — нелегко определить возраст по его смуглому, худому лицу с выдающимися скулами. Он пойти круглый год ходит с непокрытой головой, и от этого, должно быть, волосы у него такие густые. Они черные, без, кое-как и закрывают затылок и уши прямыми, жесткими прядями. У него, как у большинства , очень приветливая и мирная, немного печальная улыбка, открывающая прекрасные зубы. И так же, как почти все его соплеменники, он мал ростом, и руки у него тонкие и нервные, а движения очень точные и незаметные. Стенай вряд ли силен, но обладает железной выносливостью. Медленно, с очевидным усилием, тащит он в гору, но глубокому песку, тяжелый короб с брусникой и, передохнув на гребне, несет дальше к весам приемщика. Потом возвращается за следующей ношей, и так, не останавливаясь, пока не пустеет ветка. Тогда они с женой подтаскивают ее на берег вместе идут к Вахрушеву. По пути им попадается Фиса.
Разговоры вокруг остывшего котелка с чаем не смолкают. Возле Бояринова сидит Лихачев и, с трубкой во рту, внимательно его слушает. Старик с выступившим пятнами на песках румянцем и воспаленными веками с жаром рассказывает про занимающие обоих дела: по приметам старика, в борах белка кочевала с тем, чтобы тут, и промысел будет добычлив. Дела по подправить: медведь задрал последнюю валенку, и теперь у Михаила Михайловича остался всего одни олень,— как быть? Что поделаешь — не стало сил за всем досмотреть, старуха едва ползает, вот и растеряли оленей. А бывало, разве не ездил Бояринов за двести верст проведать дружка на упряжках, быстрых как ветер! Разве не гнали они с женой, когда перекочевывали, перед собой столько оленей, что стояли кругом рога, как мелкий лес? Чум его был покрыт оленьими шкурами, у него хватило бы на всю факторию парок, он всегда мог резать олененка для гостя. А вот не стало кого запрячь в нарты, чтобы ехать на промысел, покрыт еловой коры да берестой, старуха жалуется а он что может сделать, коль прошло его время?